У меня иногда интересно идёт цепочка мыслей.
Наткнулась в общей ленте Дыбра на упоминание Исикавы Такубоку. Люблю его стихи... перечитала немного... И вдруг вспомнила ещё об одном поэте, совершенно на него не похожем, но у которого были тоже печальные стихи, а прожил он ещё меньше - о Бачинском.
В последнее время всё больше проникаюсь егостихами. Не скажу, что они легко читаются, но как зацепят, так уж зацепят. И не только стихи, по этому я тут буду некоторым образом спамить именно Бачинским.
Фотографий в сети несколько, мне нравится вот эта (а качество вот страдает)
Кшиштоф Камиль Бачинский, поэт, подхорунжий Армии Крайовой, участник Варшавского восстания. Даты жизни - 22 января 1921 — 4 августа 1944.
Четвёртое августа сорок четвёртого года, когда он погиб - это четвёртый день Варшавского восстания. Было ему двадцать три года. К тому времени он был два года как женат; жена его, Барбара, погибла месяцем позже в том же восстании, первого сентября.
О молодых поэтах того времени - это вообще отдельная тема... Их, родившихся в двадцатые годы и чья юность пришлась на тяжёлое время немецкой оккупации, называют "поколением Колумбов"; многие из них погибли, участвуя в сопротивлении или в Варшавском восстании. Хочется о них сказать словами Бачинского "выросшие во тьме, вскормленные хлебом тревог..."
Почему "Колумбы" - есть такая книга Романа Братного "Колумбы. Год двадцатый", а уж он почему так назвал - не знаю...
Вот же, опять косноязычие мучает. Столько написать охота, а как-то трудно, поэтому дам ссылки на матчасть.
Большая хорошая
статья про Бачинского
Там и
про Тадеуша Гайцы
И ещё две статьи:
Анатолий Гелескул
"Двадцатилетние"
Наталья Горбаневская
"Венок полегшим"
А теперь стихи
POKOLENIE
(zima 41 r)
Do palców przymarzły struny
z cienkiego krzyku roślin.
Tak się dorasta do trumny,
jakeśmy w czasie dorośli.
Stanęły rzeki ognia
ścięte krą purpurową;
po nocach sen jak pochodnia
straszy obciętą głową.
Czegoż ty jeszcze? W mrozie
świat jest jak z trocin sypki.
Oczu stężałych orzech.
To śnieg, to nie serce tak skrzypi.
Każdy — kolumną jesteś,
na grobie pieśni własnych
zamarzły. Czegoż ty jeszcze?
To śmierć — to nie włosy blasku.
To soli kulki z nieba?
Czy łzy w krzemień twarzy tak wrosły?
Czy ziemia tak bólem dojrzewa,
jakeśmy w czasie dorośli?
listopad, 1941r.
Два перевода.
читать подробнее
И ещё
WARSZAWA
Bryła ciemna, gdzie dymy bure,
poczerniałe twarze pokoleń,
niedotknięte miłości chmury,
przeorane cierpienia role.
Miasto groźne jak obryw trumny.
Czasem głuchym jak burz maczugą
zawalone w przepaść i dumne
jak lew czarny, co kona długo.
Wparło łapy ludzkich rojowisk
w głuchych ulic rowy wygasłe,
warcząc czeka i węszy groby
w nocach krwawych i w gromach jasnych.
Jeszcze przez nie najeźdźców lawa
jako dym się duszny przewlecze,
zetnie głowy, posieje trawy
na miłości, krzywdzie człowieczej.
Jeszcze z wieku w wiek tak się spieni
krew z ciemnością, a ciemność z brukiem,
że odrośnie jak grom od ziemi
i rozewrze niebiosa z hukiem.
Bryła ciemna, miasto pożarne,
jak lew stary, co kona długo,
posąg rozwiany w dymy czarne,
roztrzaskany czasów maczugą.
I znów ująć dłuto i rydel,
ciąć w przestrzeni i w ziemi szukać,
wznosić wieki i pnącze żywe
na pilastrach, formach i łukach.
I w sztandary dąć, i bić w kamień,
aż się lew spod dłoni wykuje,
aż wykrzesze znużone ramię
taki głaz, co jak serce czuje.
10 II 43 r.
Перевод
читать подробнее
JayKo, поздравляю с прошедш...
[Print]
Tygrysek